Xanverdi_Turaboglu-Lit

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК КАК ОСНОВА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПОРТРЕТА

Сценические герои демонстрируют своеобразную речь, используя слова и выражения с интонацией, соответствующей обусловленному их темпераментом поведению, духовному уровню, и наглядно представляют таким образом обобщенный образ или художественный портрет своего внутреннего мира. Литературный портрет здесь предстает и воспринимается как условное художественное выражение психологического портрета. Именно этому отдается предпочтение и в драматических произведениях Ильяса Эфендиева.

Даже обратив внимание на слова и выражения в речи Нурджахан («Моя вина»), можно прийти к выводу, что манера разговора служит раскрытию обобщенного художествен но-психологи чес кого портрета внутреннего мира человека, посвятившего свою жизнь, всю себя искусству. Становясь старше, Нурджахан старается все же сохранить обаяние молодости, однако возраст, время берут свое. Но она все же и в искусстве, и в личной жизни хочет питаться страстями юных лет и такую же ответную реакцию ждет с другой стороны. Нурджахан всегда жила надеждой, что ее будут любить, лелеять.

«Нурджахан: Когда думаешь о том, что когда-то этой красоты и тебя не станет, пред тобой разверзается бездна, земля уходит из-под ног. ..Яне хочу заката, подобно солнцу над морем. Оно вновь взойдет утром... Моя же молодость, мои танцы уже никогда не вернутся. Было время, когда неумолкающие бурные аплодисменты зрителей поднимали меня до небес... А сейчас гром аплодисментов приводит меня в ужас. Как будто эти чарующие звуки, которые когда-то в девяти ад цать-двадцать лет делали меня счастливой, сейчас провожают меня во тьму вечности...Я не хочу на глазах зрителей старить своих молодых героев, которых когда-то любила больше жизни. Это было бы тяжелее всего для меня, я не хочу, чтобы бурные аплодисменты зрителей были бы просто проявлением вежливости... какой бы сильной и искренней ни была настоящая большая любовь, она все же слаба, как лепесток розы. Для нее страшным ударом может быть мелкая ложь, любая неискренность... Мы любили друг друга. Для этой любви не было ни дня, ни ночи. Время остановилось для нас. Это была сказка... Я говорю о женщине, которую ужасает одиночество, безнадежность любви... Сейчас ты стал председателем... Общаешься с большими людьми. Сейчас тебе нужна девятнадцатилетняя красавица, как Айгыз. Нурджахан постарела. Нурджахан уходит со сцены... Ее солнце клонится к закату...»

Другая героиня произведения, Айгыз, как и Нурджахан, в своем поведении, отношении к окружающей действительности выше всего ценит тонкость, искренность. Ее речь, манера разговора основываются на лирико-романтическом начале и создают обощенный образ или, иными словами, художественный портрет ее внутреннего мира. Формируемый здесь речевыми средствами художественный портрет представляется и воспринимается как условный художественный признак психологического портрета:

«Айгыз: (мечтая) Когда я любуюсь танцами Нурджахан ханум, мне кажется, что я нахожусь совершенно в другом мире... Как будто ее чарующие движения развязывают как-то непостижимый для меня самой сложный узел... Она, подобно летящей звезде, оставляет за собой сверкающий бесконечный след... Я стринадцати-четырнадцати лет мечтала о сцене, думала о Нурджахан ханум... Отец был против моего увлеченья театром. А для меня самое большое счастье - танцевать для людей. Я хочу своим искусством найти путь к сердцу даже самых жестоких людей. Почему? Зачем мне это нужно? Не знаю, но я хочу этого. Хочу, чтобы миллионы любовались, восхищались мной. Это моя подлинная жизнь...»

Еще одного героя пьесы Сахавета также характеризует речевое своебразие, соответствующее его действиям, поведению. Используемые им слова и выражения также создают обощенный образ или же художественный портрет его внутреннего мира. Иными словами, речь персонажа, используемые им слова и выражения художественно-эстетическими средствами способствуют раскрытию психологического портрета, состояния образа, его эстетическому решению путем непосредственного использования художественных признаков или их «материального» озвучивания. С этой точки зрения речь Сахавета, свойственные ей слова и выражения в данном контексте являются условными художественными показателями психологического портрета образа.

«Сахавет: Эти прекрасные розы я дарю вам, а не новому председателю города, потому что. если бы преподнес ему, мой друг Алмурад обвинил бы меня в подхалимстве ... На меня очень подействовали слова Сахиба. Некто занял у меня тысячу рублей. Спустя восемь месяцев под большим давлением вернул... Позавчера опять пришел с просьбой занять пятьсот рублей на месяц, я сказал, что у меня нет их... Дай бог здоровья, деньги были. Я специально не дал. В долг берет у меня, а прок - другим. Человек должен понимать и ценить добро ...имя этого человека тоже есть в тетради брата (вытаскивает записную книжку и указывает на имя парня) -Гярай Кярямзаде. Восемьдесят рублей. 25 февраля 1965 года. Но подонки не возвращают вовремя... Приходят, просят, не можешь отказать... Не стану скрывать, ничто не доставляет мне такого удовольствия, как заискивающие просьбы прекрасно одетых молодых людей, мужчин дать им в долг. Наверное, понимаете, почему...»

Речь Сахавета отображает попытку в определенных условиях ощущать себя выше кого бы то ни было. Раньше он занимал высокие посты, и, может быть, отсюда его стремление чувствовать себя выше тех, кому он когда-то помогал и кто сейчас занимает большую должность.

«Сахавет: (бьет себя в грудь) Киты остались в стороне, а молокососу дают такую должность... Вот тебе и друг, которому ты помогал, проталкивал».

Речь же Анжелы воспринимается как обобщенное отражение психологического состояния человека, испытавшего на себе все тяготы жизни. В речи Анжелы чаще употребляются слова, непосредственно отражающие напряженное психологическое состояние.

«Анжела: ...А я... Я презираю любовь, которая приводит к переживаниям, тяготам, оскорблениям!.. Плевать на все считающиеся святыми чувства!.. Не думай, что я так считаю, потому что обманулась в любимом человеке! Нет! Если меня предал один, то я предала пятерых... Если меня один обманул, я обманула троих... Бедная Фарида... Если ты будешь меня бояться, то ты не должна жить! Потому что я - сама жизнь!... Чем я докажу? Фактами! Живыми примерами людей, которых знаю... шучу Пусть дворец твоей мечты будет непоколебим... Ведь ты только вступаешь в жизнь. Не совала нос в тысячу дыр, как я... Говорю, не обращай на меня внимания... Последние крохи ума оставила во Франции... Ты же знаешь, я иногда совершаю дурацкие поступки....»

Но сейчас, когда Анжела познакомилась с человеком, который наставил ее на добрый путь, на нее вдруг нисходит внутреннее спокойствие. И это состояние передается используемыми в ее речи словами.

«Анжела: ...Нет. Фарида, меня не интересует его внешний вид... Мне тошно, когда я слышу бессмысленный разговор ребят, которые душу отдадут за шмотки. В твоем художнике есть нечто, чего я до сих пор не замечала у других, и это «нечто» .. .порождает во мне непонятные чувства. Будто бы моя жизнь возвращается назад, в те годы, когда мне было шести ад цать-сем над дать лет, я ощущаю какую-то легкость, неосознанное желание...»

Вместе с тем слова и выражения, характерные для речи Анжелы, порой являются проявлением не ее недолговременного внутреннего спокойствия, а скорее - художественно-психологическим показателем переживаний. Обратим внимание на ее слова и выражения при встрече с Адалятом.

«Анжела: Думаешь, я из-за тебя молчу? Если бы могла, шею тебе свернула бы. и капли крови не пролилось бы!.. Жаль, что Фарида в комнате... Не хочу ее мечты развеять. Уже поздно... Но, если ты и ее предашь, моя месть будет ужасной. Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твою ложь. Я требую!.. Надо официально оформить твое отцовство по отношению к моему сыну... Он вырастет и спросит у меня, кто его отец, понял?!. Ведь, ты знаешь, когда мы познакомились, я была девушкой, мне не было даже восемнадцати... (Берет острый нож со стола.) Я поклялась, если ты не согласишься дать ребенку свою фамилию, я воткну этот нож прямо тебе в сердце, но после этого твоего признания умрешь ты или останешься жив, не имеет значение ни для меня, ни для моего сына (кидает нож на пол). Можешь идти... »

Слова и выражения Айнур («Хрустальный дворец»), так же, как и в речи Анжелы, воспринимаются как условный художественный показатель ее психологического состояния.

«Айнур (улыбается, глядя вслед Лале): Интересно, кому предназначены эти слова моей красавицы сестры. (Обращается к Кадыму) Или она вас имеет в виду?.. Я смеюсь над иронией судьбы. Я видела, как вы восседаете в своем комфортабельном кабинете за председательским столом, подобно королю, днями не принимаете жалобщиков, а если принимаете, обходитесь просто отговорками! "И поэтому мне доставляет особое удовольствие, что господин председатель на коленях ползает перед простой, не имеюшеи никакой должности девушкой! Я бы очень хотела, чтобы оскорбленные, униженные в вашем кабинете люди видели бы вас сейчас в таком положении!.. Садагят до того, как была арестована, раскрыла мне все ваши тайны... Вы разными путями и ее затянули в сети, сделали вашей подручной... Для вас нет ничего святого в этой жизни! Вы привыкли все продавать! Продаете людей, должности, честь... Ни трогайте меня, я вас ненавижу! Этот хрустальный дворец должен быть разрушен, потому что он возведен на прогнивших опорах. Мы чувствуем это, но не хотим видеть действительности. Холодное сияние бриллианта ослепило нас! Мы забываем, что возмездие за предательство своего народа бывает беспощадным! »

Речь другого персонажа пьесы - владельца хрустального замка Агагусейна. отца Айнур, является условным художественным показателем его психологического состояния, формирующегося на основе жизненного опыта.

«Агагусейн (улыбаясь Фаризу, указывает на Кадыма): У него очень тяжелыйхарактер. Говорю ему, послушай, я тоже в молодости был таким. А сейчас, видишь, стал шелковым. Чтобы разобраться в происходящем, надо быть профессором жизни. Видишь, кто-то напирает на тебя, скажи «спасибо, пожалуйста, к твоим услугам». Во имя своих интересов человек пойдет на все - и птицу поймает, и зверя оседлает. (Смеется). У меня один работник-демагог, для него нет ни старших, ни младших. Как только вижу, что он насупился, ищет повод для очередной демагогии, со смехом спрашиваю: «Джуму муаллим, как дела, как дети?...» Тут же лицо светлеет (смеется). Надо быть профессором жизни, уметь сыграть на тонких человеческих струнах. Назвав Джуму «муаллим», я же никак не унизил себя...»

Речь, манера вести разговор другого персонажа - Баяндура, представленного родственником Агагусейна, используемые им слова и выражения, тоже характеризуют его психологическое своеобразие.

«Баяндур: (Айнур) Здравствуй, сестричка!.. Кажется, не узнала?.. Я сын твоей тети Сярвиназ... Конечно... А дядя Агагусейн не говорил?.. Правда, у меня нет постоянной работы, сестричка. В Доме культуры выступаю во время детских концертов. Но, по правде, все это не устраивает меня. После окончания средней школы хотел поступить на юрфак, срезали... Мама говорила, поезжай к дяде, пусть поможет, но, знаешь, я немного заносчив, хотел сам поступить. Чтобы и вы поняли, какой парень ваш родственник... Не получилось... Постыдился даже зайти к вам и пошел в армию... Хочу сказать, дядя,в районе со мной нехорошо обращались...пожаловался председателю исполкома, говорит, ничего, поработай в чайхане, а я сказал: умру, но, нацепив фартук, подавать чай, как баба, не буду... Не люблю плеваться, но прости меня, дядя, я не могу принять подлость двоюродного брата... Мама говорила, слава богу, у тебя такой дядя, поезжай, пусть поможет, учись... »

Персонажи других пьес драматурга, по сути своей схожие с образом Баяндура и по уровню, и по манере разговора, такие, как Гюльгяз («Песня остается в горах»). Бейим и Дашдамир («Хуршудбану Натаван»). так же отличаются своеобразием внутреннего психологического состояния.

«Гюльгяз: Клянусь, когда-нибудь и мне повезет. В детстве я столько каталась на ослике... Говорят же, если девочка садится на осла-ей повезет. Обязательно повезет. Увидите! (Смотрит в зеркало). Глаза, брови... рост... правда, немного смуглая. Но и это пройдет. Бабушка говорила, что черный кишмиш кладут в карман, а белый айран отдают собакам... »

В целом, основным фактором общения образов является определенный психологический процесс, состояние и особенности, сформировавшиеся на основе потребностей, инстинктов, выступающих в роли их внутренней движущей силы. В рамках этого психологического состояния наглядно проявляется и раскрывается суть персонажей посредством представления читателю их некоторых важных психологических особенностей. В этом отношении характерен диалог Бейим и Дашдамира.

Дашдамир: (входя) Что. опять задумалась, Бейимджан?.. ЭЙ, что нам до мировых проблем. Давай о нас поговорим.

Бейим: Дашдамир, опять «эй» Во дворце вся прислуга меня ханум называет.

Дашдамир: Что, и я теперь тебя должен ханум называть? (Хмыкает).

Дашдамир: Ведь «ханум» называют дочерей беков и ханов.

Бейим: (шутя) Дашдамир. я одеваюсь как ханум, живу в таком дворце приучена жить как ханум, что мне делать е вашей мрачной хибаре?

Дашдамир: Какая хибара, эй... У моего отца трехэтажное владение - не налюбуешься.

Бейим: А что же ты прислуживаешь во дворце, Дашдамир?

Дашдамир: Я не сам пришел, когда Хуршудбану была у нас в деревне, поинтересовалась жизнью крестьян, заметила меня, я ей понравился, и она попросила моего отца прислать меня во дворец. Знаешь, в ханских дворцах, как правило, должны быть красивые парни...

Бейим: (смеется) Ах, ах... (Вдруг вспоминает о лжи Дашдамира) Трепач... (Передразнивая) «у моего отца золото в хурджунах... такой трехэтажный дом... табуны лошадей...»

Дашдамир: А что мне еще делать, ты тут заливаешь: все меня называют Бейим ханум... Что я буду делать в вашей хибаре... а вот видишь, дочь хана Бану бейим вышла замуж за такого бедняка, как Сеид Гусейн... Ведь ты меня уже не любишь.

Дашдамир: (лукаво) Не слышал, Бейимчик, еще раз скажи.

Дашдамир: Ах... Как прекрасно ты сказала, Бейимджан. А отец?

Бейим: Ну и что, я и сама не дочь хана... (Внезапно со злостью.) Для любящего не имеет значения бедность, богатство, Дашдамир.»

Название «Хрустальный дворец» также служит раскрытию идейного содержания произведения. Хрустальный дворец внешне очень привлекателен, роскошен, но он формирует отрицательные качества в характере и поведении героя. Со временем эти качества создают непреодолимые препятствия исполнению его желаний и помыслов. Героиня произведения Айнур не смогла избавиться от подавляющих чар хрустального дворца и поэтому не смогла быть рядом с любимым Габибом. Здесь «Хрустальный дворец» - своеобразный художественный символ, который развел Айнур и Габиба по разные стороны жизни.

Название другой пьесы - «Уничтоженные дневники» - тоже охватывает и обобщает композицию и мир образов произведения. Разрыв между мечтами, желаниями героя и реальной действительностью в результате привели к тому, что ежечасно, ежеминутно исчезали добрые воспоминания. Мечты, раздумья, желания. воплощенные в образах Фариды и Анжелы, их столкновения с действительностью в целом, по сути своей, концентрируются в названии произведения и воспринимаются как выполняющий эстетическую функцию условный художественный показатель атмосферы произведения.

Таким образом, рассматриваемые на примере драматических произведений Ильяса Эфендиева литературный язык и названия в целом выполняют функцию условного художественного признака психологического портрета и психологической атмосферы.